ВСПОМИНАЯ ПРОЖИТОЕ… ГЛАВА 14. БОЛЕЗНЬ И СМЕРТЬ ФРИДУЛЕЧКИ (часть 73)

ГЛАВА 14. БОЛЕЗНЬ И СМЕРТЬ ФРИДУЛЕЧКИ

(Начало воспоминаний здесь. Оглавление здесь.)

Как я уже писал выше, к осени 2001 года состояние Фридочки улучшилось, опухоли уменьшились в размере, и у меня появилось в какой-то мере настроение “шапкозакидательства”. Казалось, что так и будем регулярно лечиться и тянуть, тянуть, тянуть… Но в ноябре-декабре состояние стало ухудшаться, обследование показало, что опухоли снова пошли в рост. Д-р Глассберг направил нас на консультацию с специалисту по голове д-ру Рубинстайну (невысокий худощавый человек лет сорока, как заявляла Фрида, с голубыми глазами). После всех, достаточно мучительных обследований его заключение было таким: есть три способа возможного продолжения лечения, и надо выбрать один из них. Дело все в том, что на входе кровеносных сосудов в голову имеются особые фильтры, которые почти не пропускают вредные вещества в голову, охраняя ее от внешних воздействий, а лечебные препараты являются именно такими вредными веществами. Для преодоления этих фильтров и приходится использовать специальные приемы. Способы эти такие: (1) введение лекарств непосредственно в голову (для этого делается небольшая операция, в ходе которой в голове устанавливается т. н. “порт”, через который лекарство может вводиться в голову); (2) введение лекарств в спинной мозг, который сообщается с головой (это достаточно мучительная и болезненная процедура, мы это знали, так как у Фриды делали пункцию спинномозговой жидкости); (3) введение лекарств в больших дозах, чтобы “пробить” эти фильтры. Д-р Рубинстайн рекомендовал конкретно для Фридочки 3-й способ как наиболее щадящий. Каким “щадящим” он оказался, мы уже знаем… До принятия решения Фридуля хотела знать мнение двух специалистов – д-ра Глассберга и Якова Зиновьевича. Что они могли сказать по этому поводу, как не подтвердить мнение и рекомендацию коллеги. Так и получилось, что мы пошли на это лечение.

Должен честно сказать, что Фрида очень и очень не хотела идти на это лечение, как будто предчувствовала результат. Более того, она неоднократно говорила, что очень от всего устала, не хочет больше лечиться, а хочет умереть. Каких трудов мне стоило уговаривать ее идти на новые обследования и лечение. Один лишь пример. Д-р Рубинстайн предложил провести пункцию спинномозговой жидкости, чтобы иметь нужную информацию для принятия решения о возможном дальнейшем лечении. Эту процедуру делают путем введения достаточно толстой иглы в хрящ между позвонками. В первый раз д-р хотел сделать эту процедуру сам, но при этом намучался сам, измучил Фриду, но сделать процедуру не смог. В течение недели после этой попытки, даже дольше, у Фридули очень болела спина, она очень страдала. Тогда он направил нас в рентгеновское отделение, где должны были сделать эту процедуру под рентгеном. Фрида категорически отказалась. Понимая, что отказ от процедуры означал отказ и от возможного продолжения лечения, который в данной ситуации мог привести лишь к одному результату, я стал уговаривать Фридочку все-таки пойти на эту процедуру. Чего я наслушался в ответ, не буду писать. Мне было очень и очень жалко Фридулечку, но что я мог сделать, как не уговаривать ее на процедуру и продолжение лечения. Ведь альтернативы этому не было. Еще в то утро, когда мы должны были поехать в Сан-Франциско на эту процедуру, было не ясно, поедем мы или нет. Но мне все-таки удалось уговорить Фридочку. К счастью, все прошло очень хорошо. Процедуру делала молодой врач-вьетнамка, маленькая, с маленькими пальчиками, очень аккуратная и мягкая. Меня, правда, из кабинета выставили, но через стекло я видел Фридулю и услышал бы… Как потом Фрида рассказала мне, все было безболезненно. Во время этой процедуры настрадался лишь один человек, это я…

После благоприятного результата пункции (в спинномозговой жидкости не было обнаружено зловредных клеток) было принято решение о проведении лечения. Я, еще не понимая всей серьезности предстоящего лечения, задал врачу, как теперь хорошо понимаю, глупый вопрос о возможности проведения этого лечения амбулаторно…

Возвращаясь мыслями к тому времени, думаю о том, правильно ли я сделал, что толкал Фридочку на это, как выяснилось, такое жестокое лечение. Часто приходят мысли, от которых казню себя. Но для этого надо хорошо представить себе возможную альтернативу. При отсутствии лечения болезнь быстро прогрессировала бы, и позднее явно лечение вообще бы не проводили. А то, что становилось все хуже и хуже, я видел и сам. Фридочке стало труднее ходить, сохранять равновесие. Когда она шла по коридору, то ее качало из стороны в сторону. Я подхватывал ее под руку, но нередко встречал сопротивление. Вот что говорила Фридуля: “Я должна научиться ходить сама!” Это было ужасно слышать, когда взрослый человек говорит, что должен научиться ходить. Кроме того, все хуже было с памятью. Да что говорить, больно было смотреть на нее. Я и сейчас, когда пишу эти строки, сижу и плачу. Конечно, я делал все, что мог. Фридуля уже давно не могла наклоняться из-за головы. Поэтому даже в тех случаях, когда Фридочка мыла посуду, а она не хотела и не могла вообще ничего не делать (не та это была натура), то вытереть крышку посудомоечной машины должен был я. Когда Фридочка шла в душ, то она просто стояла под душем, а я мыл ее всю, как маленького ребенка, и потом вытирал и одевал. Мне это вовсе не было в тягость, я бы продолжал делать это и дальше, была бы только такая возможность…

 

(На этом мемуары обрываются…)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *