ВСПОМИНАЯ ПРОЖИТОЕ… ГЛАВА 10. ЭМИГРАЦИЯ АСИ (часть 59)

ГЛАВА 10. ЭМИГРАЦИЯ АСИ

(Начало воспоминаний здесь. Оглавление здесь.)

Прежде всего, мы с мамой в то время могли лишь мечтать об эмиграции. Мой папа […] Изя болел, после тяжелой травмы головы (ушиб головного мозга) он был совершенно нетранспортабельным, и бросить его на одну лишь Лору я, естественно, тоже не мог. Практически ежедневно я после работы ездил к Лоре на другой конец города, чтобы хоть чем-то помочь ей.

Далее, уже после отъезда [Аси] в Израиль, как сразу (еще в Советском Союзе), так и позднее (в Америке) многие задавали нам с мамой вопрос о том, как мы могли разрешить [ей] одной в возрасте 18 лет уехать. Что мы могли ответить этим людям? Мы могли удержать [ее], не дав разрешения. Но чего бы мы этим добились? Оставили (и заставили) бы [ее] «гнить» в этой стране, с тем чтобы в конце концов [она] прокляла нас?

Много раз я возвращался мыслями к этому вопросу, прокручивал всю эту историю в голове, но думаю, что все-таки, наверно, это решение было правильным и с [ее] стороны, и с нашей.

Хорошо помню, как при проводах последний раз мелькнуло [ее] лицо, как нам казалось, что видели [ее] последний раз в жизни. Когда возвращались домой, в душе все было пусто… А тут еще война, которая началась в Израиле вскоре после [Асиного] приезда туда. Каждый вечер мы с мамой сидели у радиоприемника, слушая израильское радио и пытаясь понять, куда упали очередные ракеты, которыми обстреливали Израиль, и вздыхали с облегчением, когда узнавали, что ракеты упали в пустом поле.

Чем мы могли помочь [ей]? Моя зарплата в эти годы в пересчете на валюту составляла приблизительно 25 долларов. Хорошо, что бабушка стала постоянно жить в Навлицах и потому стало возможным сдавать ее квартиру. Эти деньги можно было, пользуясь оказиями, передавать [Асе]. Один раз передали с диминым другом Борей Певзнером, были и какие-то другие оказии. Мы понимали, что эти деньги были совершенно ничтожными, но что мы могли сделать еще.

Летом 1991 г. не стало [моего папы] Изи, и мы всерьез задумались над тем, чтобы покинуть страну, в которой родились и выросли.

Салик, Соломон Ильич Ляндрес (фото из семейного архива)

В Москву стал приезжать по делам своей фирмы Салик Ляндрес. Я хорошо помнил его еще по Ташкенту, где мы оба были в эвакуации во время войны. Я пошел там в школу, а он был младше меня на два года. Салик никак не мог научиться произносить букву «С» и нередко говорил: «У меня отШталая речь». В очередной приезд Салика в Москву я специально поехал встретиться с ним и попросил устроить нам с мамой вызов. Дело в том, что, согласно существовавшему тогда (да и, кажется, сейчас) порядку, вызывать можно было лишь близких родственников, к которым относились родители, дети, родные братья и сестры.

(Продолжение следует…)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *