ВСПОМИНАЯ ПРОЖИТОЕ… ГЛАВА 9. БОЛЕЗНЬ И СМЕРТЬ МАМЫ И ПАПЫ (часть 58)

ГЛАВА 9. БОЛЕЗНЬ И СМЕРТЬ МАМЫ И ПАПЫ

(Начало воспоминаний здесь. Оглавление здесь.)

(Маленькое отступление. В советских больницах хронически не хватало младшего медперсонала — медсестер и нянечек, поэтому родственники пациентов по мере возможности старались своим трудом возместить это. Независимо от всего этого, в послеоперационные и др. подобные отделения больниц вообще не пускали, но если удавалось «пробиться» и ты показывал, что пришел не охать и ахать около своего родственника, а всячески помогать персоналу, то тебя принимали.

Больница им. Пастера на Большая Монетная ул., Петроградская сторона (фото: Гугл мэпс)

Так, когда [дочка] Асюта, в возрасте 4 или 5 лет попала с аппендицитом в детскую больницу имени Л. Пастера, то первый раз я пробился к [ней] с трудом, но уже на следующий день меня приветливо встретили и пустили. После операции [она] лежала в 21-местной палате. Почему запомнил это? Да просто потому, что, приходя после работы к [ней], начинал с того, что опорожнял и вымывал 21 ночной горшок (каждый раз считал их, чтобы случайно не пропустить). Кормил с ложечки не только [ее], но и др. детишек. В первый день в палату «запустили» еще одну маму, но она весь вечер просидела около своего дитяти, и на следующий день ее уже не было!

Больница им. Мечникова (фото: Гугл мэпс)

Аналогичная ситуация была, когда Якову Рувимовичу* сделали операцию по поводу аденомы предстательной железы в больнице имени Мечникова (1-й медицинский институт). Мы с Рахилью Исаковной дежурили у него по очереди. Было это накануне Нового года. Тридцать первого декабря мы заспорили, кто останется у него дежурить в новогоднюю ночь. Мне переспорить свою тещу не удалось, она всегда была большим командиром, и поэтому она осталась на ночь, а утром 1 января я должен был приехать ей на смену. Когда я приехал, то узнал, что в урологическом послеоперационном отделении в эту новогоднюю ночь вообще не было штатной медсестры, а заведующий отделением упросил одну пациентку, подежурить в эту ночь. Рахиль Исаковна стала собираться домой, а Света (так звали эту медсестру), увидев это, взмолилась не бросать ее одну. Оказалось, что фактически они дежурили вдвоем. Рахиль-же Исаковна стала ее успокаивать: «Не волнуйся, Светочка! Вот приехал Миша, он все может и поможет тебе.» Я наотрез отказался от таких заданий. «Какое я имею право делать уколы другим больным? Одно дело, когда я делаю уколы и промываю поставленный катетер своему родственнику, а другое — делать то же самое другим больным.» Но моя теща — большой командир, и она прикрикнула на меня. Мол, если ты этого не сделаешь, то больные вообще останутся без уколов. Я сказал Свете, что, если я буду делать уколы, то меня посадят в тюрьму. На это она покачала головой, сказав, что нас посадят вместе, потому что она, хотя и является медсестрой по образованию, но работает лаборанткой в той же больнице в другом отделении. Так я работал в больнице целый день медсестрой. Началось с того, что Света набрала лекарство в шприц, передала его мне, попросив сделать укол пациенту-узбеку с золотыми зубами, которого она просто-напросто боится. Разумеется, я был в белом халате (который купил, потому что периодически надо было посещать того или иного родственника в больницах), но, когда шел к этому больному, то думал только о том, что ответить на его возможный вопрос о том, кто я такой. (Этот вопрос был весьма актуален, потому что в советских больницах в качестве медсестер работали практически в 100% случаев женщины.) Когда подошел к этому пациенту, он спросил меня, медработник-ли я. Что было делать? Я максимально решительным голосом сказал, что нет, но это не имеет никакого значения, он должен идти в палату и снимать штаны! Сейчас это вспоминается с улыбкой, но тогда я очень волновался. И не потому, что надо было делать укол (у меня это было отработано до автоматизма), а потому, что мне было совершенно неясно, как вообще правильно поступать в такой ситуации. Ведь, когда я наотрез отказался от участия в этой затее, то моя бравая теща сказала мне, что, если я сделаю уколы пациентам, то они вообще останутся без лечения. И это действительно было так!

В одно утро я в очередной раз промывал катетер, поставленный Якову Рувимовичу, когда в палату вошла только что заступившая на дежурство врач. Увидев, что я делаю, она резко спросила меня, кто я такой и что делаю. Я ответил ей, сказав, что ночью не было медсестры, а ведь катетер надо промывать, вот я и делал это, и успокоил ее, сказав, что делать это умею, иначе бы не стал это делать. Она молча покачала головой и вышла…)

_______

*Яков Рувимович — тесть автора воспоминаний, Рахиль Исаковна — жена Якова Рувимовича. (Примечание Аси Перельцвайг)

(Продолжение следует…)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *