ВСПОМИНАЯ ПРОЖИТОЕ… ГЛАВА 6. СЕМЬЯ (часть 52)

ГЛАВА 6. СЕМЬЯ

(Начало воспоминаний здесь. Оглавление здесь.)

Новая квартира на Гражданке

Вид на д. 5 по улице академика Байкова, в глубине двора. Наша квартира (№49) угловая на последнем этаже. (фото: Гугл мэпс)

Жили мы вдвоем (а потом и втроем) в маленькой комнатке площадью около 7‑8 квадратных метров. Но нам страшно повезло. Весной 1975 года институту, в котором я работал, выделили несколько кооперативных квартир, и одна из этих квартир была дана мне. Дом строился быстро, и уже 8 августа 1975 года я получил ключи от квартиры […]. Мне было очень нетрудно запомнить эту дату, ведь в этот день мне исполнилось ровно 40 лет. Я перевез в эту квартиру свои инструменты, привез различные строительные материалы, и начал работы по приданию квартире вида, пригодного для жилья. Привез туда и раскладушку, так что смог иногда оставаться там ночевать. Зимой 1975–76 годов мы постепенно перебрались в новую квартиру. [Асе] к тому времени было уже три с половиной года. Я еще долго после того, как мы переехали в новую квартиру, обустраивал ее, делал хорошие полки в стенных шкафах, покрыл паркетом бетонную ступеньку перед выходом на балкон и т. д. и т. п. Главным делом было достать соответствующие строительные материалы (древесно-стружечные плиты, деревянные рейки и др.). При этом бывали ситуации, когда ярко проявлялись характерные особенности советского строя. Так, однажды утром в субботу я отправился на находящуюся в нескольких трамвайных остановках от нас стройку. Работы там заканчивались, а я знал, что после стройки остаются валяться деревянные рейки и др. пригодные для использования дома строительные материалы. Так и было: невдалеке от уже почти построенного жилого дома лежала большая куча реек. Это была именно куча, потому что так выглядело бы содержимое спичечного коробка, если его перевернуть над столом. При этом большинство реек были заляпаны строительным раствором, который можно было дома отскрести. Я обратился к одному из строителей, вышедшему из строительного домика на колесах, с вопросом о том, можно ли взять несколько реек из этой кучи. Ответ был положительный «Все равно будем сжигать!». Я отобрал несколько реек, отложил их в сторону и стал связывать. В этот момент из домика вышел какой-то по виду начальник и спросил меня, что я здесь делаю. Я ответил, что мне разрешили взять несколько реек. Но мне было велено положить их обратно и уходить. На это я сказал, что ведь их собираются сжигать. Ответ был таков: «Да, действительно, мы будем все это сжигать, но брать нельзя…». Характерный пример советской системы в действии!

Первые годы, до тех пор пока [Ася] не ходила в школу, мы [ее] видели редко, в основном по выходным дням, так как [она] жила у бабушки и дедушки на Новочеркасском проспекте. Ведь мы оба работали, здесь днем некому было быть с [ней], а с детским садом [она] не дружила. Повышенная чувствительность к разным вирусам и микробам не позволяла [ей] ходить, как многие другие дети, в детский сад. Стоило [ей] появиться в детском саду, как [она] вскоре заболевала. Обычно период посещения детского сада длился один–два дня, [ее] личный рекорд составлял три дня. После этого [ее] долго лечили, полностью вылечивали, до такого состояния, что зимой или ранней весной во время гуляния [она] могла уже кувыркаться в снегу и приходить домой совершенно мокрая, но стоило [ей] появиться в детском саду, как [она] сразу же заболевала снова. Ведь в группе обязательно кто-нибудь из детей бывал простужен, кашлял и чихал. А [ей] много не надо было…

Когда же подошел момент поступления в школу (это было в 1979 году), то [Ася], наконец, полностью перебралась к нам. Мы долго ломали голову над вопросом, как же нам все организовать. Дело в том, что во всем нашем квартале (между Тихорецким и Светлановским проспектами и улицей Академика Байкова) было всего несколько домов, днем было пустынно, и потому страшно было бы оставлять [ее] одну, чтобы [она] сама ходила в школу, расположенную в другом конце квартала. Сначала мама перешла на половинный режим работы в НИИДС (НИИ дальней связи, который мы дома переименовали в НИИ домашних сырников), но вскоре мы поняли, что это не имело смысла, так как к четырем рабочим часам добавлялось примерно 2 часа на дорогу туда и обратно, в результате рабочий день мамы укорачивался ненадолго, а зарплата сокращалась вдвое (и отпуск тоже). В конце концов было решено перейти на работу бухгалтером в жилищно-строительном кооперативе (ЖСК). Появляться там надо было один раз в неделю вечером, а основная работа была дома. Иногда надо было съездить в банк, но эти поездки приходились на дневное время, когда [Ася] была в школе, так что все устроилось самым лучшим образом. Правда, пришлось осваивать новую специальность, но мама довольно быстро во всем разобралась. Во многом ей помогла Циля Григорьевна, которая к тому времени уже долго сама работала бухгалтером в ЖСК, в возникающих вопросах мы нередко разбирались сами. Я, конечно, бухгалтерию не знал и сейчас не знаю, но помогал простой, как говорят, «рабоче-крестьянский» здравый смысл. Помню, как-то маме сказали, что при подготовке годового баланса надо такие-то цифры сложить, а такие-то вычесть (при этом оперировали такими непонятными для нас словами как «сальдо», «дебет» и др.). Мама все рекомендуемое тщательно выполнила, но «баланс не сошелся», то есть оставалось какое-то расхождение. Мама несколько раз все пересчитывала, но результат от этого не менялся. Мы стали разбираться сами. При этом я нашел ошибку: в одном месте какие-то расходы или поступления были отнесены, по моему мнению, не на ту статью. Я сказал об этом маме, но она возразила, что она сделала точно так, как ей рекомендовали, и показала свои записи. Да, все было именно так, но я чувствовал, что по здравому смыслу должно было быть иначе. Мне стоило немалых трудов уговорить маму сделать по-моему. В конце концов она решила попробовать, и… чудо!.. все сошлось!

Вид на лесопарк Сосновка, Тихорецкий пр. (фото: Гугл мэпс)

Место, где мы жили, было около парка Сосновка. Фактически это был настоящий лес. Хорошо помню, как в первые годы, когда еще не был застроен весь квартал, в этом лесу мы […] собирали грибы (даже белые). Зимой я [Асю] возил на санках, потом мы стали вместе кататься на лыжах. Как это было здорово, ведь лыжи можно было надевать прямо около нашей парадной, так в лыжах переходить через Тихорецкий проспект и идти в Сосновку. Однажды, когда [Ася] была еще совсем маленькой (было [ей] тогда годика три), мы пошли гулять с санками в Сосновку. Во время прогулки к [ней] подошел огромный сенбернар, ростом с [нее]. Это очень добродушные собаки. Ему хотелось поиграть с [ней], но [Ася] никак не реагировала на его «подходы». Тогда он слегка ткнул [ее] носом в шубу. [Она], конечно, упала на спину. Слава Богу, не испугалась!*

Если вы еще помните начало моего рассказа, мы с мамой, папой и Лорой все вместе жили в одной большой комнате на Загородном проспекте у Пяти углов. На Гражданке мы втроем жили уже в 4-комнатной квартире: одна большая комната была гостиной, отдельные спальни были у нас с мамой и у [Аси], четвертая (самая маленькая комната, площадью всего около 7 кв. метров) служила мне кабинетом для работы. Так вот, когда [Ася] пошла в школу, то выдала «заявление» о том, что теперь тебе нужна еще одна комната, так чтобы была спальня и отдельная комната для занятий…

Нам очень повезло с соседями по лестничной площадке […]: Богуславскими (Сашей, Валей и их сыновьями Костей и Димой) и Вавиловыми (Витей, Галей и их дочками Катей и Надей). Мы были очень дружны, всегда помогали друг другу во всем. Достаточно сказать, что даже теперь, после того как мы уехали так далеко, что даже теряются связи с родственниками, с нашими соседями мы связи не теряем. Иногда переписываемся и звоним им по телефону. Все они такие же трудяги, как и мы, честные и высокопорядочные люди. […] С большой горечью восприняли мы сообщение о болезни и смерти Саши Богуславского.

_______

*На самом деле, еще как испугалась и боюсь больших собак до сих пор, даже самых доброжелательных. (Примечание Аси Перельцвайг)

(Продолжение следует…)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *