ВСПОМИНАЯ ПРОЖИТОЕ… ГЛАВА 4. ИНСТИТУТ (часть 33)

ГЛАВА 4. ИНСТИТУТ

(Начало воспоминаний здесь. Оглавление здесь.)

Распределение и поиски работы

Я закончил институт весной 1958 года. Это было время, когда по всей стране действовали местные органы управления промышленностью, так называемые «совнархозы» (советы народного хозяйства) (и кстати, это было уже после ХХ съезда партии, на закрытом заседании которого Хрущев выступил со знаменитым докладом о культе личности Сталина, его зачитывали всюду, в том числе и нам, студентам). Поэтому распределение по окончании института в целом было очень хорошим. Даже неленинградцам давали места в Ленинграде на выбор. Но не мне, хотя у меня и был диплом с отличием. Мне предложили какую-то тьму-таракань (кажется, Воткинск). Это здесь, на Западе, можно ехать на работу в любое место, так как всюду есть жилье, еда и т. п. К тому же я хотел продолжить образование в университете, хотя бы на вечернем отделении механико-математического факультета. Я отказался, мне было предложено место якобы в новом КБ на Ижорском заводе в Колпино. Видя, с кем я имею дело на комиссии по распределению, я согласился, так как опасался, что при отказе мне потом скажут, что сам виноват — отказался, а теперь и этого места нет… Итак, я получил назначение в Колпино, поехал туда, но там выяснилось, что никакого КБ там нет, и предложили мне место мастера цеха. Я полагал, что не для того я так «пахал» в институте, чтобы работать мастером в цехе, не говоря уж о том, что тогда еще не было электрички в Колпино, и ехать туда надо было паровым поездом, а потом еще автобусом до завода, что в целом требовало 1,5–2 часов в один конец. Я счел, что на такую работу смогу устроиться и в Ленинграде. Получил справку о том, что завод не возражает против моего самостоятельного трудоустройства. С этого начались многомесячные поиски работы.

Современный путь на Ижорский завод в Колпино (Гугл Мэпс)

Куда я ни обращался, меня не брали, даже тогда, когда люди требовались. Стоило лишь посмотреть на меня или, в крайнем случае, заглянуть в мой паспорт, ежели были сомнения, как тут же выяснялось, что на это место человека уже взяли или вопрос о вакантности места еще решается и т. д. и т. п. Вариантов было много, в изобретательности этим деятелям не откажешь…

В период поисков работы, а этот период продолжался несколько месяцев, имел место один интересный эпизод, который хорошо характеризует ситуацию в стране, с одной стороны, и то, что нельзя «стричь всех под одну гребенку» — с другой. По совету папы я решил обратиться в Управление оборонной промышленности Совнархоза, точнее, во входящее в его состав управление кадров. Я понимал, что в таком управлении работают бывшие сотрудники КГБ с привитым им отношением к евреям, но решил все же съездить туда, так как терять было нечего. Ведь уже прошло месяца два или более, как я безуспешно ищу работу. Начальник этого управления принял меня благожелательно, даже радушно, внимательно просмотрел выписку с оценками из диплома и сказал мне, что он может направить меня в Ленинградское оптико-механическое объединение (ЛОМО), с тем чтобы меня приняли там на конструкторскую работу. Написав записку на имя заместителя директора ЛОМО по кадрам, сказал, что там сейчас нужны люди, что сам он предварительно ему позвонит насчет меня, и порекомендовал поехать туда немедленно. Я так и сделал. Конечно, в пути я не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть его записку (она была в незапечатанном конверте). Содержание записки настолько поразило меня, что я запомнил ее практически дословно. Вот что было написано в этой записке: «Направляю к тебе выпускника Военмеха такого-то на предмет трудоустройства. Обрати внимание, что он — круглый отличник!». Я ехал туда окрыленный, так как полагал, что просьба начальника является по существу приказом, а ведь замы директоров предприятий оборонной промышленности пусть не прямо, а косвенно, но все-таки подчинялись этому управлению кадров. Но не тут-то было! Когда я вручил заместителю директора ЛОМО по кадрам записку и свой диплом с вкладышем, он прочитал записку, но в диплом вообще не заглянул, положил закрытый диплом на стол и попросил паспорт, открыл его и долго изучал его первую страницу. Я хорошо помню, что было на первой странице советского паспорта в то время; там были фамилия, имя, отчество, год и место рождения, национальность и фотография. И больше ничего! Не надо обладать богатым воображением, чтобы понять, что же он там смотрел! После этого он вернул мне мои документы и начал, как стали говорить позднее, «вешать мне лапшу на уши». Вот все выпускники вузов хотят работать в КБ, а у них нет сейчас свободных вакансий и т. д. и т. п. Мне оставалось лишь забрать документы и возвращаться домой. Папа сказал, что начальник управления кадров в Управлении оборонной промышленности Совнархоза, видимо, порядочный человек, и посоветовал мне снова поехать к нему хотя бы для того, чтобы он знал, с кем имеет дело. Я так и сделал, рассказав все, как было. Конечно, я не мог говорить открыто о своем понимании ситуации, а говорил «эзоповым языком», что-то вроде: «Заместитель директора по кадрам прочитал Вашу записку, но не стал смотреть диплом, а попросил мой паспорт и что-то (!) изучал на его первой странице, после чего отказался меня принять на работу». На этом дело не кончилось. Начальник управления кадров покачал головой и сказал мне, что тогда мы поступим иначе, и направил меня с подобной же запиской к заместителю главного конструктора по оптическим приборам (телескопам и т. п.), пообещав позвонить ему. У этого человека была явно еврейская фамилия. Я с готовностью согласился поехать снова на ЛОМО, но заметил при этом, что ведь все равно мне не обойти зам. директора по кадрам. На это начальник управления кадров сказал, что это пусть не заботит меня, он сам ему позвонит и этот вопрос утрясет. Я встретился с зам. главного конструктора, из разговора с ним понял, что речь идет о работе по чистой оптике. Может быть, зря я тогда не решился на это, хотя и не знаю, чем бы это могло кончиться и сумели бы мы преодолеть явное сопротивление зам. директора по кадрам. Но я тогда был еще слишком молод и думал, что, если я закончил институт по артиллерии и ракетным пусковым установками, то в этой области являюсь специалистом, и именно по этой специальности и должен работать. Это было, конечно, наивно, но по этой причине я больше на ЛОМО не ездил, тем более, что надеялся все-таки найти работу ближе к моей «специальности».

Тетя Аня (фото из семейного архива)

Время шло, а я так и не мог нигде устроиться на работу. Как это бывает в подобных случаях, были «задействованы» все родственники и знакомые. И это сработало. Муж маминой сестры тети Ани (его звали дядя Леня) работал в институте Ленпроект, который занимался проектированием практически всего гражданского строительства в Ленинграде (а это и жилые дома, и здания для научно-исследовательских институтов, и общественные здания, и, конечно, выделение площадок под промышленное строительство, а также согласование всех архитектурных проектов, с тем чтобы город строился мало-мальски по единому плану). Так вот в этом институте дядя Леня работал каким-то шишкой в отделе нулевого цикла, который занимался фундаментами под здания и соответствующими инженерными сетями (подвод электроэнергии, водопровод, горячее водоснабжение и др.). У него были обширные контакты, и у всех он интересовался возможностью пристроить своего племянника. А в это время тот институт, в котором я позднее отработал около 30 лет, был разбросан по всему городу и строил новое здание на Петроградской стороне около Дворца культуры имени Промкооперции (позднее — имени Ленсовета). Директор этого института часто бывал в Ленпроекте по делам строительства. Когда дядя Леня рассказал ему обо мне, то ответ был кратким: «Пусть придет». Поехал я на этот разговор без особого энтузиазма, так как к тому времени уже состоялось немало подобных встреч, и все они заканчивались безрезультатно. Но на этот раз все было иначе.

 

(Продолжение следует…)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *