ВСПОМИНАЯ ПРОЖИТОЕ… ГЛАВА 4. ИНСТИТУТ (часть 31)

ГЛАВА 4. ИНСТИТУТ

(Начало воспоминаний здесь. Оглавление здесь.)

Дипломный проект

Жозеф Яковлевич Котин (фото: Википедия)

По окончании 5-го курса у нас была преддипломная практика в течение одного или полутора месяцев, а потом мы должны были писать дипломные проекты. На эту практику и для написания диплома я в составе группы из 11 студентов был направлен на Кировский завод в так называемое ОКБТ (особое конструкторское бюро танкостроения), которым руководил Жозеф Яковлевич Котин. О нем следует рассказать, так как это был выдающийся человек с мировым именем. Он стал главным конструктором еще до Отечественной войны, во время войны был эвакуирован вместе с заводом в Челябинск, где во время войны было налажено производство тяжелых танков КВ («Клим Ворошилов») и ИС («Иосиф Сталин»). Это были одни из лучших танков того и более позднего времени. Недаром Котин несколько раз получал Сталинские премии, был дважды или трижды (я уж не помню) Героем социалистического труда, во время войны, когда все главные конструктора самолетов, пушек и танков получили военные звания, ему было присвоено генеральское звание (в то время, когда я с ним встречался, он был генерал-полковником; это было высшее звание, которое мог получить такой человек, как он, следующим было звание генерала армии). Мне пришлось несколько раз встречаться и говорить с ним, в основном, после написания дипломного проекта, и я об этом еще расскажу. Был Котин очень высокого роста, ходил всегда в военной генеральской форме с красными лампасами, с колодками орденов и золотыми звездами Героя, в сапогах. Тогда меня это очень удивляло, но позднее я понял, как мне кажется, причину этого. Ему приходилось много общаться с военными, и тут его форма действовала. Это во-первых. Во-вторых, ему приходилось обращаться и в городские организации (например, по поводу квартир для своих сотрудников). Ясно, что и здесь его форма и другие регалии оказывали свое действие. Так как это КБ всегда было весьма закрытой организацией (оно находилось на территории завода, на который так просто не попадешь; тем не менее в КБ была еще особая охрана, причем из военных). Когда наша группа во главе с руководителем от Военно-механического института Леонидом Ивановичем Макаровым прибыла в КБ, то оказалось, что имеющегося у всех нас так называемого «допуска» (к секретным работам) по форме 2 (то есть допуска к документам с грифом «совершенно секретно») не достаточно. Поэтому нас просто не пустили на территорию КБ. Началось длительное оформление этого допуска. Мы ежедневно приезжали в КБ, узнавали, что документов еще нет, и возвращались домой. Так продолжалось месяца два. Наконец, мы получили допуск по форме 1 (то есть допуск к документам с грифом «совершенно секретно особой важности»). Только тогда нас пустили в КБ, мы познакомились со своими руководителями дипломных проектов и узнали, какие же темы нам предложены. Вся наша группа была разбита на три подгруппы по 3–4 человека. На каждую подгруппу была дана одна большая тема, части которой выполняли (и соответственно защищали) каждый по отдельности, но работая в контакте с другими членами подгруппы. В то время (осень 1957 года) уже были созданы боевые ракеты с максимальной дальностью в несколько тысяч километров (так называемые ракеты средней дальности). Они запускались со стационарных пусковых установок. Поскольку такие установки были уязвимыми (по траектории ракеты можно было определить место запуска и уничтожить такую установку), то встал вопрос о запуске ракет с подвижных установок, в частности, с установок на базе танкового шасси (это — танк, но без башни). Таких еще не было. И вот в КБ решили дать нашей группе из четырех человек попробовать разработать что-то вроде эскизного проекта такой пусковой установки на шасси тяжелого танка. Должен сказать, что подобные установки для ракет длиной 4–5 метров уже были (их выпускали на том же Кировском заводе), но другое дело — установка для ракеты длиной около 20 метров, которая была намного длиннее самого танка. Внутри группы обязанности разделились следующим образом: я отвечал за общую компоновку, а мои товарищи — за разработку отдельных частей (шасси, пускового стола, на котором стоит ракета при запуске, и оборудование запуска). Нашим руководителем был Константин Николаевич Ильин, заместитель главного конструктора, как я потом узнал, один из ведущих в стране конструкторов по танкам (я неоднократно встречал это имя в числе первых упоминаемых при праздновании Дня танкиста — 9 сентября). Удивительно знающий и интересный человек, в высшей степени интеллигентный. Я всегда его вспоминал с благодарностью, так как многому у него успел научиться за сравнительно короткий срок работы в ОКБТ. Сначала нам пришлось знакомиться с секретной литературой по ракетам в закрытой библиотеке КБ. Там, в частности, мне посчастливилось просмотреть и прочитать отчеты по изучению немецких баллистических ракет «ФАУ-2» и много других. Для работы на дипломным проектом мы получили общие виды новейших советских боевых ракет. Конечно, в конце каждого рабочего дня мы эти чертежи, так же как и нашу «мазню» на чертежных листах, сдавали в 1-й отдел, а утром получали под расписку. К концу нашей работы над дипломом в углах наших чертежей не было живого места, куда можно было бы воткнуть кнопки — так все было издырявлено!

Сергей Павлович Королев (фото: Википедия)

В начале октября 1957 года нас всех потрясло сообщение о запуске первого в мире искусственного спутника Земли. Конечно, мы не знали, что создатель этого спутника и мощной ракеты, которая вывела его на орбиту, — это тот самый главный конструктор Королев (тогда это имя не было известно всем), подпись которого стоит на «синьках» секретных чертежей, лежащих на наших столах. Лишь много позднее, когда уже после смерти Сергея Павловича Королева его имя стало широко известно, я вспомнил его размашистую подпись на чертежах.

Кстати, вам, возможно, будет небезынтересно узнать происхождение слова «синька». Синькой называют светокопию чертежа, которая делается с кальки на специальной светокопировальной машине. Это очень дешевый способ воспроизведения оригинала, поэтому он широко применяется во всем мире, в том числе и сейчас. На стройках домов в Сан-Франциско я видел такие же синьки, какие использовались в СССР. Все дело в том, что синька имеет светлое красновато-коричневатое поле, на котором видны темные линии такого же тона. И ничего синего! Почему же синька? Мне никто не мог этого объяснить… Так вот, когда я копался в архиве ОКБТ (в открытом, а не в секретном, в который никого не пускали, а лишь выдавали чертежи по запросу, к тому же лишь при наличии соответствующего разрешения), я наткнулся на чертеж паровоза, выпущенный на Кировском заводе в одна тысяча девятьсот тринадцатом году. Надо сказать, что чертеж этот был замечательным во многих отношениях. Линии выполнены необыкновенно аккуратно, а уж какими были буквы — с завитками, каллиграфические и т. д. Но самое главное — это была настоящая синька. Поле чертежа было ярко голубым с синевой, а линии — белыми. Вот тогда я и понял, откуда пошло это слово. Позднее технология размножения чертежей изменилась, внешний вид чертежей стал другим, а СЛОВО — осталось!

 

(Продолжение следует…)

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *