ВСПОМИНАЯ ПРОЖИТОЕ… ГЛАВА 4. ИНСТИТУТ (часть 30)

ГЛАВА 4. ИНСТИТУТ

(Начало воспоминаний здесь. Оглавление здесь.)

Производственная практика

После третьего курса у нас была первая практика.

Я проходил эту практику на Кировском заводе. Работал я зубодолбежником в механическом цехе. Работа заключалась в обработке на станке зубьев в чугунных деталях. Их надо было устанавливать на станке, закреплять и включать станок в автоматический режим. Сама по себе работа была малоинтересной, но позволила мне, еще никогда не бывавшему на заводах, впервые познакомиться с производством, и с этой точки зрения практика была безусловно полезной. Кстати, по ее окончании я получил свидетельство о присвоении мне 5-го разряда по зубодолбежному делу. Мне кажется, что это свидетельство мы привезли в Америку. Правда, оно мне здесь не пригодилось и, видимо, уже не пригодится…

После четвертого курса у нас была полуторамесячная практика на артиллерийском полигоне. Так как это сугубо закрытое (засекреченное) учреждение, то вряд ли вы могли что-либо об этом прочитать. Поэтому, возможно, стоит на этой части моего обучения остановиться несколько подробнее. Практику мы проходили на Главном научно-исследовательском полигоне Советской Армии, расположенном в Ленинграде, точнее, начинающемся на его когда-то глухой окраине — Ржевке. Территория полигона имела форму полосы шириной приблизительно в один-полтора километра, протянувшейся аж до Ладожского озера. Попасть на полигон можно было через проходную, находящуюся относительно недалеко от кольца трамвая № 10, на котором я приезжал с Лиговского проспекта. Трамвай шел приблизительно час, возможно, немного больше, точно не припомню. За проходной были расположены административные здания, лаборатории, склады, а дальше начиналась собственно территория полигона. Стрельба велась вдоль полосы, занимаемой полигоном, в направлении Ладожского озера. Поскольку при стрельбе осколки могли вылететь за территорию полигона, в том числе и на улицу, которая вела к нему от трамвайной остановки, то вдоль этой улицы (и, конечно же, на территории полигона) были установлены бронированные будки, а висящие яркие объявления призывали всех прохожих при появлении соответствующих звуковых сообщений сразу же укрываться в этих будках до отбоя. Кстати, этот полигон был создан и функционировал еще в дореволюционные времена в качестве главного артиллерийского полигона царской армии. Поначалу нас, «студиозусов», было трудно загнать в такие будки, но после одного случая загонять нас туда силком уже не было необходимости. Однажды, находясь на территории полигона, чтобы укрыться от дождя, мы попрятались в будки, а, как только дождь закончился, несмотря на запрет, вылезли на солнышко. А шли стрельбы, и вот в лужу неподалеку от нас плюхнулся горячий осколок снаряда размером в сантиметров пятнадцать (кажется, это было дно снаряда), вода в луже зашипела. И тут все, не сговариваясь, ринулись в бронированные будки. Теория — одно, а практика — другое! Работа на полигоне дала очень много. Ведь мы и измеряли практически скорость снаряда, вылетающего из ствола пушки, и привыкали к строжайшим порядкам на таком полигоне, когда, например, бывали на складе взрывателей, в помещения которого вообще-то разрешалось входить по одному, чтобы в случае происшествия погибал лишь один человек. Нас, конечно, в порядке исключения по одному в такие помещения не пускали, с каждым студентом обязательно в помещение заходил сотрудник полигона. Запомнилось мне участие в стрельбах по броне. Ведь на этом полигоне испытывались не только пушки и снаряды, но и защита от них, в частности, броня. Однажды нас повели на ту часть полигона, где были вертикально установлены толстые броневые листы (их толщина достигала 15–20 сантиметров). Листы были установлены в несколько рядов. Вот за последним рядом и находилась наша группа, когда началась стрельба по этим щитам. Нам, конечно, было известно, что снаряд может пробить лишь одну плиту, а до нас было еще 3–4 листа, но тем не менее было по настоящему страшно. При ударе снаряда в броневой лист стоял такой грохот, что дух захватывало. Запомнился мне и тот день, когда нас вывозили в поле. Что это означает? Стрельба велась по средней части полосы полигона, то есть по его осевой линии, а мы, находясь у края полосы, должны были с помощью соответствующих оптических приборов регистрировать место падения снарядов, с тем чтобы потом расчетом определить так называемый «эллипс рассеяния». Что это такое? При стрельбе из неподвижной пушки снаряды не падают в одну точку (об этом было хорошо известно солдатам на войне, когда они прячутся при артобстреле в воронках, так как они считаются самым безопасным местом), а падают в разные точки как по длине, так и по ширине.

Моя вторая производственная практика (а по общему счету — третья) проходила на заводе «Большевик», который находится на берегу Невы напротив построенного позднее Веселого поселка. На этой практике я в течение месяца работал токарем, о чем у меня тоже, кажется, сохранилась соответствующая справка.*

__________

*Справка пока не найдена. (Примечание Аси Перельцвайг)

 

 

(Продолжение следует…)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *