ВСПОМИНАЯ ПРОЖИТОЕ… ГЛАВА 4. ИНСТИТУТ (часть 21)

ГЛАВА 4. ИНСТИТУТ

(Начало воспоминаний здесь. Оглавление здесь.)

Поступление в институт

По мере приближения окончания школы я стал все больше задумываться над тем, кем быть. Помните стихотворение Маяковского «Кем быть?», в котором каждое четверостишие заканчивается словами «…пусть меня научат». Конечно, если бы у меня был действительно свободный выбор будущей специальности, то я бы не задумывался, а стал математиком или физиком, но, к сожалению, я постоянно слышал от старших, что в университет даже нечего мечтать попасть — он для евреев закрыт. А так как ко всему остальному я был совершенно равнодушен, то мне было безразлично, в какой технический вуз идти.

Первое здание ЛИТМО, Демидов пер. (пер. Гривцова), 10. (фото: Wikipedia)

Помните один из классических советских анекдотов: «Вам без какого сиропа — без вишневого или без клюквенного?». Но все-таки надо было выбирать. И я решил пойти в ЛИТМО (институт точной механики и оптики). […] я пишу название этого института со строчной буквы, возможно, даже супротив грамматики. Прочитав дальнейшее, вы поймете, почему я так отношусь к этому институту.

Итак, я закончил школу с золотой медалью, которая в то время давала бесспорное право на поступление в любой институт без экзаменов. Это потом придумали системы с собеседованиями, сдачей даже медалистами одного экзамена и др., которые позволяли не пропустить евреев под всякими благовидными предлогами. А тогда до этого еще не додумались.

Я сдал свои документы в приемную комиссию ЛИТМО и считал себя уже студентом этого института (я поступал на факультет точной механики и оптики). Мама собиралась поехать со мной и Лорой на юг, и все домашние считали, что я должен получить в институте справку о зачислении. Время было такое, что без какой-либо справки нельзя было ехать никуда. Я же сопротивлялся, считая, что меня не могут не принять. Все же по настоянию родных я пошел в приемную комиссию института за этой злополучной справкой. В вывешенных в коридоре института списках принятых меня почему-то не оказалось. Понимая, что это явное недоразумение, я зашел в приемную комиссию к ответственному секретарю этой комиссии. Когда сидящая в этой комнате женщина (не знаю, была ли она ответственным секретарем этой комиссии) подтвердила, что меня в списках принятых нет, я был настолько уверен в том, что это всего лишь «описка», что с «уверенностью незнания» заявил, что этого просто не может быть, что это какая-то ошибка, ведь у меня золотая медаль и т. п. Странно, но моя уверенность передалась этой женщине, и она нашла папку с моим личным делом. Мы сидели за столом напротив друг друга и оба смотрели на лежащую перед нами на столе папку в момент, когда она была открыта, и оба увидели одновременно первую страницу анкеты, на которой в верхнем правом углу стояла яркая красная «птичка», а в пятой графе под названием «национальность» тем же ярким красным карандашом было подчеркнуто слово «еврей». Для меня это было как обухом по голове, я ведь много слышал дома об этом и не полностью верил таким рассказам взрослых, а тут увидел сам своими глазами. В этот миг я понял много больше, чем из всех рассказов взрослых. Женщина смутилась, ведь она, судя по всему, не ожидала увидеть такое, возможно, ей было стыдно и неприятно все это, но что она могла сделать (что мог вообще в тоталитарной стране сделать отдельный человек, да и все вместе?). Она немедленно захлопнула папку и стала нести околесицу про то, что у них в этом году очень много медалистов, не могут же они принять в институт одних лишь медалистов, не дав другим никаких шансов попасть в институт. Никакой логики, полная чушь, которую не хотелось даже опровергать! Я ушел подавленный, совершенно не понимая, что же делать.

 

(Продолжение следует…)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *