ВСПОМИНАЯ ПРОЖИТОЕ… ГЛАВА 3. ШКОЛА (часть 18)

ГЛАВА 3. ШКОЛА

(Начало воспоминаний здесь. Оглавление здесь.)

У нас в классе преподавал историю директор нашей школы Алексей Васильевич. Прекрасный педагог и очень знающий человек. Но самое важное его человеческое качество, которое в те трудные времена было особо редким, а потому высоко ценилось (как, впрочем, это качество ценится всегда) — это высочайшая порядочность, причем не пассивная, а активная. Именно здесь, по-моему, подходящее место рассказать, забегая немного вперед, о том, как я закончил школу с золотой медалью. Учился я всегда очень старательно и хорошо, а в старших классах у меня практически не было четверок. Я заканчивал школу в 1952 году. Чтобы дальнейшее было мало-мальски понятно, нужно немного рассказать о том, что же это было за время. Это был самый разгар антисемитской кампании в СССР. Продолжалась кампания «борьбы с безродными космополитами», причем в качестве объектов борьбы были в основном люди с явно еврейскими именами, отчествами и фамилиями. Газеты были полны фельетонами, в которых такие люди подвергались насмешкам, издевательствам и поношениям. Приближалось так называемое «дело врачей», которое, собственно, уже велось вовсю, многие были арестованы, но сообщения в газетах должны были появиться лишь через полгода, а именно 13 января 1953 года. Евреев откровенно не брали на работу, не принимали в высшие учебные заведения и т. д. и т. п.

http://minsknews.by/wp-content/uploads/2016/04/1953-delo-vrachey.jpg

Мои учителя понимали, что у меня, несмотря на хорошие знания и работоспособность, совсем мало шансов попасть в вуз. Что же они могли сделать? В то время, согласно положению, в вузы принимали окончивших школу с золотой или серебряной медалью без всяких экзаменов и собеседований (это было придумано позднее, чтобы иметь официальную возможность отсеивать евреев). Так вот, когда я сдавал экзамены на аттестат зрелости, то в сочинении у меня оказалась одна грамматическая ошибка, пусть смешная, явная описка, но тем не менее… Я должен был получить четверку по сочинению и в результате получил бы серебряную медаль, которая бы тоже открывала мне двери в любой вуз (теоретически). Но мои учителя видели, что происходит в стране, и хотели помочь мне (других причин того, что они сделали, не было и быть не могло, хотя ни о чем таком, естественно, никаких разговоров не было). Просто Алексей Васильевич через два или три дня после сочинения вызвал меня к себе в кабинет и ни слова не говоря, положил на стол мое злополучное сочинение, открыл его на соответствующей странице и показал мне пальцем это место. Краска бросилась мне в лицо, потому что уж что-что, но грамотность у меня была всегда на высоте, но что я мог сделать! Прошляпил и все! Алексей Васильевич достал ручку и сказал только одно слово «исправь». Можно себе представить, чего бы это могло ему стоить, стань это известным! Надо было быть не только порядочным человеком, но и храбрым, чтобы в то время пойти на такой шаг. Забегая вперед, должен сказать, что старания моих учителей мне не помогли, меня не принимали ни в один вуз даже с золотой медалью, но ведь они сделали все, что могли: не только научили меня уму-разуму, но даже пошли на такое…

Завуч нашей школы Николай Николаевич Голубов (по прозвищу «никник») преподавал у нас поочередно несколько предметов, таких как «Конституция СССР» и психология. На лице у него постоянно была улыбка, но какая-то странноватая за толстыми линзами очков, и было не понять, что она означает. Человек он был хороший и добрый. Читая эти мои заметки, вы можете подумать, что я стал каким-то слюнявым что ли: все у меня хорошие и добрые. Но это так и есть. Я всегда считал и сейчас считаю, что мне в школе очень повезло с учителями.

Читая эти заметки, можно подумать, что мы, ребята, были какими-то уж очень хорошими, старательными, добрыми и т. п. Должен признаться, что это было не совсем так, или точнее, совсем не так. Один лишь пример в подтверждение этих слов. Биологию (точнее, ботанику, зоологию и анатомию человека, такого предмета, как биология, в школе в то время не было) у нас преподавал учитель, имени и отчества которого я, к своему стыду, не помню. Хороший учитель, но он имел небольшой дефект речи, не мог правильно произнести звук «щ», он произносил его как «ш». Конечно, это не могло остаться «безнаказанным»: его за глаза называли «пишша нашаа тела». Зло ведь? И зачем? Что было, то было. С ним однажды учинили такое, что и сейчас стыдно вспомнить. Хотя я не был не только организатором акции, но и участником исполнения, все равно стыдно. Ребята подставили ему в классе старый сломанный стул, составленный на живую нитку, и, когда учитель сел на этот стул, то мгновенно оказался на полу под гоготанье класса. Глупая шутка!

(Продолжение следует…)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *