ВСПОМИНАЯ ПРОЖИТОЕ… ГЛАВА 3. ШКОЛА (часть 16)

ГЛАВА 3. ШКОЛА

(Начало воспоминаний здесь. Оглавление здесь.)

Мои учителя (продолжение)

Должен сказать, что мне со школой очень повезло. Моими учителями в большинстве были очень интересные люди и прекрасные педагоги, а, как я узнал позднее, и высокопорядочные люди, но об этом в свое время. О некоторых из моих учителей я не могу не рассказать.

7-й класс, школа №299 (1949-50 учебный год). Верхний ряд, третий справа: Миша Перельцвайг. Второй ряд сверху, третий слева: Сергей Юрский
(фото из семейного архива)

Русский язык и литературу в старших классах школы преподавал Андрей Борисович Витохин. Был он очень старым человеком, как мне кажется, ему было за семьдесят. Он преподавал еще в дореволюционной гимназии, очень любил русскую классическую литература, но настолько же ставил ни во что так называемую советскую литературу, которую тоже должен был преподавать. Как складывались у меня отношения с этим предметом? Из-за математического склада ума у меня было все в порядке с грамматикой, но с литературой были проблемы (как говорят нынче). Я совсем не мог писать сочинения, они у меня получались краткими и четкими, «как математическая формула» (из выражения Андрея Борисовича на родительском собрании). Я не мог себя преодолеть! Лишь один раз мне удалось побороть себя и написать достаточно длинное сочинение. Было это на выпускном экзамене на аттестат зрелости. Об этом я напишу в соответствующем месте этого опуса. Кстати, я видел, как много и тяжело работали мои папа и мама, учебу в школе я считал своей работой, учился хорошо. Мама и папа не знали никогда, что мне задали на дом и не проверяли меня. Лишь в случае, когда мне была нужна помощь, они «подключались» к процессу обучения. Я всегда считал и сейчас считаю, что это идеальный вариант взаимоотношений родителей и детей в «школьном вопросе». […] Надо развивать у детей сызмальства, во-первых, чувство самостоятельности и ответственности пусть даже за малые поручения, и, во-вторых, чувство самолюбия, которое будет служить гарантией выполнения заданий, потому что получение (естественно, справедливое) недостаточно высокой отметки будет больно ранить.

У нас в классе преподавал замечательный учитель математики Василий Матвеевич Фокин. Был он маленького роста, прошел фронт, на котором потерял глаз, его стеклянный глаз всегда смотрел не совсем туда, куда был направлен здоровый глаз, что придавало его взгляду нечто необычное и суровое. Ребята его боялись больше, чем директора школы или завуча. Написал слово «боялись», но оно не совсем подходит к Василию Матвеевичу. Когда на перемене ребята носились, как сумасшедшие, и вытворяли бог знает что, то, стоило появиться на горизонте Василию Матвеевичу, как все само собой утихомиривалось. Максимум, что от него требовалось в таких ситуациях, это сказать несколько слов, которые он произносил всегда настолько тихо, что надо было очень прислушиваться, чтобы их услышать. Василий Матвеевич всегда говорил очень тихо. Может быть, именно поэтому при его появлении все стихало, потому что иначе его было бы не услышать. Математик он был совершенно замечательный. Его уроки были интересны не только тем, кто, вроде меня, был вообще увлечен математикой, а всем, возможно, за очень редкими исключениями. Вел Василий Матвеевич и кружок математики. Хорошо помню, как он поручал нам готовить доклады по математике, причем они должны были быть написаны. Темы давал далеко неординарные. Например, я как-то написал по его поручению большой доклад (по-моему, исписал целую тетрадку) об истории логарифмов. Для этого мне пришлось провести много времени в Публичной библиотеке (тогда на Фонтанке был отдел, куда пускали школьников). При этом надо было научиться пользоваться каталогами библиотеки, чтобы находить нужные книги. Мне удалось найти ряд старых, еще дореволюционных книг на эту тему, в которых было много интересного. В результате удалось проследить, как человеческая мысль постепенно приближалась к понятию логарифмов и т. п. Попутно я вообще узнал много интересного по любимой мною математике. Вспоминается, как уже много лет спустя после окончания школы я еще раз узнал, какой замечательный человек учил меня в школе математике. После окончания школы я не сдавал вступительные экзамены в институт, но многие мои одноклассники сдавали. Так вот, не помню уж кто из них рассказывал мне, что на экзамене по математике в каком-то ленинградском вузе ему был задан вопрос о том, в какой школе он учился и кто там преподавал математику. Когда он назвал школу и фамилию учителя, то оказалось, что номер школы и имя учителя были знакомы экзаменатору из вуза, реакцией которого были слова «тогда понятно, откуда у вас такие знания по математике».

(Продолжение следует…)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *