ВСПОМИНАЯ ПРОЖИТОЕ… ГЛАВА 2. ВОЙНА

ГЛАВА 2. ВОЙНА

(Начало воспоминаний здесь. Оглавление здесь.)

Ташкент

В Ташкенте мама сняла маленькую квартирку (после того, как мы несколько дней прожили у дяди Соломона и тети Цили). Я хорошо помню даже адрес (Шахризябская улица, дом 219). Дом и участок около него были отгорожены от улицы, как это принято в восточных городах, глухим глиняным забором с маленькой калиткой в нем. Во дворе была виноградная беседка, через которую тропа вела к арыку. Что такое арык? Дело в том, что Ташкент окружен горами, на вершинах которых всегда лежит снег. Постепенно подтаивая, этот снег питает ручьи, стекающие вниз. Эти ручьи и небольшие речки с холодной, ледяной водой и называются арыками. Часто они служат единственным источником пресной воды. Вода в арыках не только холодная, но и бежит чрезвычайно быстро. Сам дом был, конечно, одноэтажным, глиняным и с глиняным полом. Мне кажется, что в одной из комнат, занимаемых нами, пол был деревянным, но боюсь поручиться за это. Полы мыли, размазывая воду по глиняному полу, который потом долго должен был сохнуть. Крыша дома тоже была глиняная. Весной, когда сходил снег, на крыше расцветали маки, и вся крыша становилась ярко-красной. Это было изумительно красиво! Хозяйка дома тоже жила в нем. Звали ее Милица Николаевна. Я запомнил это имя так хорошо, потому что оно поразило меня, тогда маленького мальчика: ведь оно легко ассоциировалось со словом «милиция». Она была портнихой и постоянно курила. Мало остается в памяти, лишь самые яркие метки времени. А еще в доме была хозяйкина собака по имени Рекс. Это была большая дворняга, в принципе очень добрая. Но однажды она меня укусила, притом по-настоящему. В этом виноват был, конечно же, я сам. Были у меня какие-то мальчишеские забавы и штучки. Однажды, когда уже вечерело и начинало смеркаться, я катил по дорожке, ведущей через беседку к арыку, какую-то свою штучку. Катил, будучи сам в наклонку, да еще около стенки беседки. Потом я сам понял, что в глазах собаки мои действия были явно подозрительными: кто-то в наклонку вроде бы пробирался по темной беседке. Поэтому Рекс сходу бросился на меня и укусил сбоку, прямо под ребро. То, что испугался я, понятно, но ведь и сам Рекс испугался не менее моего. Он отскочил от меня и стал скулить, виляя хвостом. Мне на всякий случай сделали прививки от бешенства, хотя этим бешенством и не пахло. Врач сказал, что я отделался очень легко, потому что, если бы укус пришелся на какой-нибудь сантиметр выше, то могло быть прокушено легкое, а это уже было бы весьма серьезно.

Как мы жили в эвакуации? Как все, то есть плохо. Папа был на фронте, поэтому мы имели так называемый аттестат, по которому получали какие-то деньги. Кроме того, мама работала. По-видимому, она перепробовала различные работы, я уж не помню, какие именно, но в конце концов она начала работать и работала до возвращения в Ленинград в карточном бюро. Сегодняшнему человеку, тем более западному, просто не понять, что это такое. Поэтому мне придется дать небольшие пояснения. С самого начала войны стало катастрофически не хватать продуктов, причем по всей стране сразу. Поэтому были введены карточки, нормирующие продажу основных продуктов населению: хлеба, мяса, масла, соли и т. д. и т. п. Карточки печатались на специальной бумаге, типа той, на которой печатаются деньги, да и были они, в общем-то, важнее денег, потому что эти самые продукты нельзя было купить за деньги. Карточные бюро занимались учетом и выдачей карточек. Дело это было очень ответственным и, я бы сказал, опасным, потому что недостача карточек могла стоить жизни. Никаких льгот в связи с этим мы, конечно, не имели. Чтобы это понять, не надо много рассказывать, достаточно взглянуть на наше с мамой фото времен войны: на нем — три голодные рожицы и тонкие шейки. Это фото скажет больше, чем том описаний.

Миша, Лора и Мина в Ташкенте (фото из семейного архива)

(Продолжаение следует…)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *