Петр Немировский о Мише

Очень трудно писать о человеке, почти ежедневные контакты с которым в течение последних 10 (а может, и больше – не вспомню) лет практически не прерывались, а потом внезапно прекратились навсегда. Такое чувство, что лопнула туго натянутая струна.

Я открываю свой компьютер – Миша присутствует везде: в отзванивающих каждый час старинным боем компьютерных часах, в словарях, в облегчающих работу настройках, в удобной форме для подготовки налоговой декларации… Но самое главное: не позвонить мне ему более по Skype, не посоветоваться, не услышать его смешных баек, не рассказать вспомнившийся случай из жизни… Мишина мудрость, его постоянная готовность придти на помощь, легкость – теперь все это только в памяти…

Он был исключительно и многообразно талантлив, его технические познания в разных областях –от гидропривода до полиграфии, космической техники, нефтегазовой промышленности и компьютерных приложений – огромны. Причем это не были поверхностные знания переводчика-универсала, Миша глубоко разбирался в существе задач, ему это было просто интересно. Я думаю, он принадлежал к вымирающему поколению энциклопедически образованных инженеров, которых и всегда-то было мало, а сейчас остаются считанные единицы…При этом огромная гуманитарная образованность, фантастическое владение русским языком, просто абсолютный слух к языку. Всем нам, кто имел счастье с ним работать и общаться, просто невероятно повезло, но когда он был рядом, это как-то не замечалось, казалось, что так и будет всегда, а сейчас видно, что образовалась дыра, вакуум…

Миша любил решать сложные задачи, находил их и побеждал. Я был свидетелем того, как он настраивал компьютеры, решал задачи компьютерной графики, умел работать с разнообразными видами звуковых файлов.

И еще об одной его черте хотел бы я сказать: он не был замкнут на себя, как это часто случается у одаренных натур, он привлекал к себе других, умел слушать, с ним хотелось делиться разными историями…Володю Сегаля, выдающегося переводчика-арабиста, человека необычной судьбы, он уговорил поделиться воспоминаниями, которые Володя надиктовал на магнитофон (ему было трудно писать из-за болезни), а Миша с голоса распечатал и с Володиного согласия опубликовал некоторые отрывки из них в местной русскоязычной печати. Меня Миша убедил выложить из домашнего  архива на U-Tube редкие записи русских романсов в исполнении известной в 40-60 годах прошлого века оперной певицы Евгении Вербицкой. Вообще Мише было свойственно подвижничество: я помню, что он много лет был донором – сдавал кровь.

Миша был абсолютно нетерпим к халтуре, презирал переводчиков, которые в погоне за объемом слов выпускают водянистые тексты. У него самого как-то получалось так, что, хотя обыкновенно при переводе с английского на русский количество слов увеличивается, его перевод нередко получался даже лаконичней английского оригинала.

И вообще, Миша обладал каким-то гипертрофированным чувством ответственности, был, что называется «человеком долга», он и из жизни ушел, не допустив автомобильной аварии последним усилием уже меркнущего сознания…

Очень часто наш разговор Миша заканчивал словами: «Спасибо, что не забываете старика-Перельцвайга!» Это у него была такая шутка, ибо стариком он себя не ощущал ни минуты, был светел, бодр и душевно молод.