To Russia with Love: Treasure Postcards from Family Archive

While looking through my father’s archive, I found two yellowing postcards. They were sent by my great-uncle Fima (Yefim Osipovich) Pereltsvaig (see photo on the right).

 

 

 

 

 

The cards were addressed to Fima’s sisters Lilya and Sonya— known in the family by the abbreviation LiSo—who lived in Moscow at the time (see photo on the left).

 

 

But the most important thing about these cards that immediately jumped at me is where and when they sent from. The date on one of the cards is May 5, 1945 and on the other May 9, 1945! At the time, Fima was stationed with the Soviet Army in occupied Berlin; the cards bear inscriptions in German on the front side of the card. Note also the return address (in lower right corner) is the Cyrillic letters “ПП” (for “полевая почта” or “field post”) and a number 54855; these cards were sent from the active military. The red stamp in the center is that of Soviet military censorship.

The text of the first card (May 5, 1945):

Здравствуйте мои дорогие!

Вчера был в Берлине, то о чем мечтал я в Сталинграде свершилось. Центр Берлина теперь имеет такой же вид какой имел разрушенный немцами Сталинград. Наши мечты осуществлены. Теперь уж остается только ждать нашей скорой счастливой встречи. Итак до скорой встречи. Крепко целую вас

Фима

 

English translation:

Hello my dears!

Yesterday I was in Berlin, that which I dreamt about in Stalingrad finally happened. The center of Berlin looks now just like Stalingrad, destroyed by the Germans, did. Our dreams have come true. Now all that remains is waiting for our happy reunion soon. See you soon.

Kisses,

Fima

The second card (May 9, 1945) reiterates the feelings of joy:

Дорогие мои родные Сонечка и Лелечка!

Поздравляю вас с великим праздником победы. С нетерпением жду минуты нашей счастливой встречи.

Крепко обнимаю вас и целую

Ваш Фима

 

English translation:

My dearest Sonechka and Lelechka!

I congratulate you with the great Victory Day. I am impatiently awaiting the minute of our happy reunion.

Hugs and kisses,

Your Fima

Fima Pereltsvaig, photo taken on February 2, 1945

Fima Pereltsvaig was a decorated World War II veteran. As can be gleaned from the cards above, he fought in Stalingrad and captured Berlin. He also participated in the liberation on Kiev in November 1943, from where he sent his sister Sonya the following photograph, taken on the day of the liberation, November 6, 1943, as can be seen from the inscription on the back:

Fima Pereltsvaig
Inscription on the back

Родной и любимой сестричке Соничке!

В день освобождения родного Киева

6 ноября 1943

от брата Фимы

 

English translation:

To my dearest and beloved sister Sonechka!

On the day of the liberation of hometown Kiev

6 November 1943

from brother Fima

Fima was one of the three Pereltsvaig brothers who joined in the army during World War II. Another great-uncle of mine, Misha (Mikhail) Pereltsvaig too had a torturous war-time saga, but that’s a story for another post.

Михаил Ищенко о Мише Перельцвайге

[русский перевод; английский оригинал здесь /English original]

11 августа 2012 года умер Михаил Израилевич Перельцвайг, один из лучших редакторов русских технических переводов в США. Это случилось через три дня после того, как ему исполнилось 77 лет, на острове Мауи (Гавайи), где он находился на отдыхе. Смерть настигла его за рулем автомобиля, когда он вез в Лахайну двух дорогих ему людей. Прежде чем потерять сознание, он успел свернуть с дороги и остановить машину и тем самым спас жизни своих пассажиров.

Миша эмигрировал в США в 1993 году из Ленинграда, где работал инженером-механиком после окончания престижного Военно-механического института («Военмеха») и защиты кандидатской диссертации. Вскоре после своего поворотного переезда в Сан-Франциско он поступил на работу в переводческое агентство Polyglot International в должности штатного редактора русских переводов. Он владел английским и французским языками и успешно применял свои инженерные знания, редактируя самые сложные технические переводы, в том числе в области нефтегазовой, авиационно-космической, химической и ядерной промышленности. Он в совершенстве овладел этой новой профессией, приобретенной им в относительно пожилом возрасте, и практически мгновенно научился пользоваться компьютерами и другими видами самого современного оборудования.

Теперь, когда переводческие агентства без разбора именуют всех своих нештатных сотрудников «ресурсами» и «специалистами по иностранным языкам», не проводя различия между переводчиками и редакторами, Миша был ярким представителем редакторского дела как самостоятельной профессии. Он относился к переводам и к переводчикам с огромным уважением (что было присуще ему не только как специалисту, но и просто как человеку) и обладал редким умением вовремя остановиться, чтобы сохранить своеобразие почерка переводчика, повысив при этом качество технического перевода и улучшив его стиль. В жизни он был мягким и тихим человеком, но становился несгибаемо твердым, когда ему приходилось отстаивать высокие профессиональные принципы. Несмотря на то, что у него не было лингвистического образования, он проявлял высочайший пиетет к языку и культуре. Русскую грамматику и пунктуацию он знал намного лучше, чем многие профессиональные переводчики-лингвисты. В этом отношении его безусловно можно причислить к последним из могикан.

И не только в профессиональном отношении — ведь он принадлежал к последним представителям племени истинной русской интеллигенции в самом высоком смысле этого слова. Несколько человек, выступавших на его похоронах, назвали его «благородным» — трудно придумать более уместное применение этому старомодному слову.

После Миши остались его сестра и дочь — блестящий ученый, профессор лингвистики Стэнфордского университета д-р Ася Перельцвайг.

Родственники и друзья Миши и все переводческое сообщество понесли тяжкую утрату. О нем можно больше узнать на мемориальном сайте, посвященном его памяти: www.misha.pereltsvaig.com.

In Memoriam: Michael Ishenko about Misha Pereltsvayg

[Published in SlavFile, newsletter of the Slavic Languages Division of the American Translators Association (ATA), Fall 2012, Vol. 21, No. 4 (www.ata-divisions.org/SLD/slavfile.htm)]

 

In Memoriam

MISHA PERELTSVAYG

1935–2012

Appreciation by Michael Ishenko

 

Mikhail Izrailevich (Misha) Pereltsvayg, one of the best Russian techni­cal translation editors in the United States, died on August 11, 2012, just three day after his 77th birthday, on the island of Maui, Hawaii, where he was vacationing. A stroke struck as he was driving two people he loved dearly to Lahaina. He had saved the lives of his passengers by swerving the car off the road and parking before he lost consciousness.

Misha immigrated to the United States in 1993 from Leningrad where he worked as a mechanical engineer after graduating from the prestigious Military Institute of Mechanical Engineering (“Voyenmekh”) and receiving a Ph.D.-equivalent degree. Soon after his big move to San Francisco, he was hired by Polyglot International as an in-house Russian editor. He was fluent in English and French and successfully used his engineering background as editor of highly technical translation projects, including those related to petroleum, aerospace, chemical, and nuclear industries. He mastered his new profession, which he acquired at a relatively advanced age, and learned how to use computers and other high-tech equipment in a flash.

At a time when translation agencies refer to all freelancers as “resources” or “linguists” and appear to make no distinction between translators and editors, Misha seemed to exemplify the latter as a “stand-alone” profession. In a manner that was so characteristic of him as a human being, he treated both translations and translators very respectfully and always knew where to draw a line in order to maintain the translator’s individuality while improving technical quality and style. A gentle and soft-spoken person, he was adamant when he had to prove a point that he regarded as a matter of principle. Even though he had no formal linguistic education, he had tremendous respect for language and culture. He knew Russian grammar and punctuation much better than many translators with linguistic background. In this respect, he could definitely be described as one of the last of a vanishing breed.

He could be described so not only professionally, but also as one of the last remaining members of the Russian intelligentsia in the true sense of the word. More than one speaker at his funeral characterized him as благородный человек (“a man of noble character”) — a very appropriate application of this old-fashioned term.

Misha is survived by his sister and his daughter, a brilliant scholar and Stanford professor of linguistics, Dr. Asya Pereltsvaig.

He will be missed by his family and many friends and the entire translation community. You can find out more about him at his memorial website at www.misha.pereltsvaig.com.

 

Лора Дубинская о брате Мише

Никто не знает Мишу лучше и дольше, чем я. Я его сестра.

Он был красивым и очень добрым человеком, у него была светлая голова и необыкновенная энергия. Я поражалась. Он знал все, он все помнил.

Он был необыкновенным человеком, его не надо было ни о чем просить, он знал сам и всегда сам предлагал свою помощь.

У него не было слова «не могу». Он все мог и все делал.

Он жил на износ. Я говорила ему много раз «пора остановиться, передохнуть», но он не слушал. Он жил как считал нужным.

Говорят незаменимых людей нет. Это неправда. Для меня он незаменим и думаю для многих присутствующих он тоже незаменим.

Мы разговаривали по телефону каждый день. С ним всегда было интересно.

Он по телефону научил меня пользоваться компьютером, он чинил мой компьютер по телефону.

Он очень любил детей, всегда находил с ними общий язык. Наверное потому, что у него была фантазия и что-то наивное осталось из детства.

Все он делал в превосходной степени. Он был идеальным во всем — он был идеальным сыном, идеальным мужем, идеальным отцом, братом, дядей, зятем, другом. Его дочь Асенька была предметом гордости.

У моего сына были с Мишей особые отношения. Когда мой сын был еще маленьким, Миша подарил его набор инструментов и научил ими работать. К сожалению, в Америке мы оказались в разных городах. Дима так огорчался, что Миша не приехал в Чикаго. Он даже нашел ему работу, и я помню, все ночь составлял резюме для Миши, чтобы послать в компанию, но Миша уже работал и не хотел менять город.

Когда я все это вспоминала, я подумала, я всю жизнь ревновала маму к Мише, она его обожала. А она была права, он действительно лучше.

Его жизнь не была простой и все-таки он был счастливым человеком. Он жил, как хотел, и ушел мгновенно, как праведник.

Спасибо большое Люде. Она и ее семья и особенно ее внуки принесли радость в его жизнь.

В Америке принято праздновать жизнь, рассказывать смешные истории из жизни ушедшего, говорить спасибо, что он был в моей жизни, а мне бесконечно грустно. Да, мой брат был в моей жизни, у меня был брат, добрый и надежный. Я не могу представить, как жить дальше. Я не могу сказать «прощай». Он останется навсегда со мной.

Наташа и Лев Райзы о Мише

Миша  был благородный, интеллигентный человек.

Мы познакомились с ним в 2008 году, когда наши дети, Ася и Виталик, начали встречаться.

За эти несколько лет нашего довольно близкого общения (тем более, что мы жили в пяти минутах ходьбы друг от друга), Миша произвел впечатление человека с устоявшимися взглядами и твердой жизненной позицией по многим вопросам. Наши политические пристрастия совпали, т.к. мы оба принадлежим к республиканской партии. Миша даже был более категоричен: он считал, что участвовать в голосовании должны только люди, имеющие собственность. Общаться с ним было легко, он никогда не повышал голос, был доброжелателен. Мы часто совершали с ним утренние прогулки по трейлу, находящемуся недалеко от нас. Мы обсуждали с ним не только политические вопросы, но делились друг с другом воспоминаниями о годах, прошедших в Союзе, о решении различных производственных проблем, о забавных эпизодах , случавшихся с нами в командировках. Из этих рассказов было понятно, что Миша занимался важными научно-техническими проблемами, которые он с успехом решал. Свободное время в командировках в России обычно проводят за выпивкой или игрой в карты, Миша же использовал это время для написания диссертации. Он вообще  был трудоголик. Когда во время нашей утренней прогулки время подходило к 8 часам утра, Миша говорил: “ Все . Я извиняюсь, но я должен идти домой, т.к. мне  в 8 часов  могут прислать срочную работу”. А человек он был очень обязательный, ответственный и щепетильный.

Миша всегда был готов прийти на помощь. Так, например, когда я хотел установить какие-то компьютерные программы, которые у него были и для этого зайти к нему и взять их, он говорил: “ Нет, нет,что вы, что вы, я сейчас сам  приду к вам и установлю. “ Ему никогда ничего не было трудно. А когда он решил познакомить нас с Асиной бабушкой, а также на один из наших дней рождения , он привозил ее из Сан- Франциско и потом вечером сам отвозил ее домой, не давая это сделать ни мне , ни Виталику.

Вызывала восхищение нежная забота о Рахиль  Исааковне, теще ( которою он никогда тещей не называл), особенно в последние почти три года, когда он ежедневно строго к пяти часам приезжал к ней в Дом престарелых, чтобы покормить ее и напоить молоком, которое она любила до последних дней. Мы иногда навещали ее и знаем насколько это не простые посещения. На такую заботу способен не каждый сын. В 2010 году, когда она еще могла передвигаться, Миша устроил ей День рождения в ресторане, пригласив близких ей людей. Рахиль Исааковна была очень рада.

Когда в 2009 году ребята решили пожениться, Миша воспринял это с искренней радостью и сказал в своем тосте на свадьбе, что раньше у него была любимая дочка, а теперь еще и сын. И действительно за все это время, он относился к Виталику очень тепло, с уважением и доброжелательно.

 

Когда ребята, вняв его настоятельным рекомендациям купить жилье, нашли дом, он оказал им большую материальную помощь.

Миша был очень аккуратным, приходя к ребятам, всегда приносил с собой тапочки. Был очень бережливым, отказывал себе во многих удовольствиях, вероятно благодаря этому сумел выплатить квартиру и накопить деньги, чтобы его любимой дочке было чем помочь при необходимости.

Последние годы жизни были скрашены общением с Людой и ее внуками, особенно с Павликом о котором он много взахлеб рассказывал.

 

 

 

Нам очень жаль, что мы так неожиданно потеряли такого близкого человека.